даму в огромном черном капоре и давал ей всяческие разъяснения в безукоризненно грамотной форме.
— А мне эти мальчики нравятся, — сказала леди Каксхейвен. — Совершенно ясно, что они станут истинными джентльменами. Но, мама, а почему бы вам не пригласить Клэр погостить у вас? Вам она по душе, и она избавит вас от всех хлопот с холлингфордскими дамами, а нам всем будет гораздо спокойнее знать, что она при вас.
— Да, Клэр вполне подошла бы, — сказала леди Камнор, — но разве она сейчас не занята в школе — или чем она там занимается? Вдруг наше вторжение в школьные занятия ей повредит? Я боюсь, у нее и так не очень хорошо идут дела, и ей очень не везло с тех самых пор, как она ушла от нас: сначала муж умер, потом она потеряла место у леди Дэвис, потом у миссис Мод. А теперь — мистер Престон говорил вашему отцу, что она едва сводит концы с концами в Эшкомбе, хотя лорд Камнор не берет с нее арендной платы за дом.
— Не могу понять, отчего так, — сказала леди Харриет. — Она, конечно, не умна, но так всегда любезна, так услужлива, у нее такие приятные манеры. Мне кажется, всякий, кто не особенно озабочен образованием, был бы рад иметь ее гувернанткой.
— Что ты этим хочешь сказать — «не особенно озабочен образованием»? Считается, что большинство людей, которые нанимают гувернанток, как раз озабоченно, — заметила леди Каксхейвен.
— Ну, сами они, несомненно, так считают, но я вот вижу, что ты озабочена образованием, Мэри, а про маму я бы этого не сказала, хотя она, я уверена, со мной не согласится.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, Харриет, — заявила леди Камнор, немало раздосадованная этими словами своей умной и непосредственной младшей дочери.
— Боже мой, мама, вы делали для нас все, что только можно себе представить, но, видите ли, у вас было множество других интересов, а Мэри так заботится о детях, что даже забывает порой о любви к мужу. Вы наняли нам лучших учителей по всем предметам и Клэр — чтобы наблюдать за нашими занятиями и заставлять нас добросовестно делать уроки, но вы же знаете… или, вернее, вы не знали, что кое-кто из наставников был неравнодушен к нашей очень хорошенькой гувернантке и постоянно происходил легкий, приличный, завуалированный флирт, ни к чему серьезному, разумеется, не ведущий, а кроме того, вы так были погружены в свои заботы знатной дамы, светские и благотворительные и всякие другие, что то и дело в самый разгар наших занятий призывали Клэр к себе — вести для вас записи, составлять счета, а в результате я, пожалуй, одна из самых необразованных девушек в Лондоне. Только Мэри была так основательно обучена доброй, неловкой мисс Бенсон, что она до краев наполнена упорядоченными знаниями, и отсвет ее славы падает на меня.
— По-твоему, то, что говорит Харриет, правда, Мэри? — с некоторой тревогой спросила леди Камнор.
— Я так мало занималась с Клэр. С ней я обычно читала по-французски — у нее, помню, было прекрасное произношение. Агнес и Харриет очень ее любили. А я обижалась за мисс Бенсон и, возможно, — леди Каксхейвен немного помолчала, — возможно, от этого мне казалось, что Клэр сестрам льстит и потворствует, не вполне добросовестно, как я считала. Но девушки — суровые судьи, а ее жизнь была действительно нелегка. Я всегда радуюсь, когда мы можем пригласить ее к себе и доставить ей небольшое удовольствие. Единственное, что меня несколько смущает, — это то, что она так надолго отсылает от себя дочь; нам никак не удается убедить ее привезти к нам Синтию.
— А вот это, по-моему, несправедливо, — сказала леди Харриет. — Бедная, славная женщина пытается зарабатывать на жизнь, сначала гувернанткой, — и что при этом ей делать с дочерью, кроме как послать ее в школу? А после, когда Клэр приглашают в гости и она слишком скромна, чтобы привозить с собой дочь — не говоря о расходах на сборы и на поездку, — Мэри ставит ей в вину ее скромность и экономию.
— Ну, в конце концов, мы не обсуждаем Клэр и ее дела, а пытаемся позаботиться о мамином удобстве. По-моему, самое для нее лучшее — это пригласить миссис Киркпатрик приехать в Тауэрс. Я хочу сказать — как только у той начнутся каникулы.
— Вот ее последнее письмо, — сказала леди Камнор, которая искала его в ящике письменного стола, пока дочери разговаривали. Держа перед глазами очки, она начала читать: — «Мои обычные несчастья, по-видимому, следуют за мною в Эшкомб» — та-та-та, нет, это не то — «Мистер Престон с чрезвычайной добротой присылает мне фрукты и цветы из поместья по великодушному распоряжению дорогого лорда Камнора». О! Вот оно: «Каникулы начинаются одиннадцатого согласно обычному порядку школ Эшкомба, и я должна попытаться переменить климат и обстановку, чтобы подготовить себя к возвращению к своим обязанностям десятого августа». Видите, девочки, — она явно должна быть свободна, если не распорядилась своими каникулами как-нибудь иначе. Сегодня пятнадцатое.
— Я сейчас же напишу ей, мама, — вызвалась леди Харриет. — Мы с Клэр всегда были большими друзьями: я была ее поверенной в любовных делах с бедным мистером Киркпатриком, и мы с тех самых пор поддерживаем близкие отношения. Кстати, я знаю о трех других предложениях, которые она получила.
— Я от всей души надеюсь, что мисс Бауэз не рассказывает о своих любовных делах Грейс или Лили. Бог мой, Харриет, ты же была не старше, чем Грейс, когда Клэр вышла замуж! — воскликнула леди Каксхейвен, охваченная материнской тревогой.
— Да, но я была вполне сведуща в нежной страсти благодаря романам. Я полагаю, в твою классную комнату нет доступа романам, Мэри, так что твои дочери не смогли бы выказать скромное сочувствие своей гувернантке, если бы она оказалась героиней любовной истории.
— Моя дорогая Харриет, я не желаю слушать, когда ты говоришь о любви в таком тоне, — это неприятно. Любовь — дело серьезное.
— Моя дорогая матушка, ваши увещевания ровно на восемнадцать лет опоздали. Вся свежесть любви увяла для меня в разговорах о ней, и потому я устала от этой темы.
Последняя фраза относилась к недавнему отказу леди Харриет от предложения руки и сердца, вызвавшему неудовольствие у леди Камнор и раздражение у милорда, поскольку оба родителя не имели никаких возражений против данного джентльмена. Леди Каксхейвен, не желая затрагивать этого предмета, поспешила добавить:
— Пригласите эту ее бедняжку-дочь приехать в Тауэрс вместе с матерью. Ведь ей должно уже быть семнадцать, если не больше. Она
